Золушка. Тетушка, а где же ваша волшебная палочка?

Фея Мелюзина. Я ее убрала. Она нам больше не нужна. А что?

Золушка. Мы забыли про башмачки, тетушка. Я так и осталась в деревянных башмаках.

Фея Мелюзина. Не беспокойся. У меня правило: всякое дело делать до конца. (Достает из своего мешка пару башмачков.) Вот тебе башмачки.

Золушка. Хрустальные! Ах, тетушка Мелюзина, все это как будто во сне!

Фея Мелюзина. Пожалуй. Только смотри не проспи своего счастья. Времени у тебя не так уж много.

Обе подходят к камину. Фея грозит пальцем коням.

Ну, серогривые, смотрите у меня: сегодня до полуночи вы не мыши, а чистокровные арабские кони. Можете ржать, можете мотать гривами, а пищать по-мышиному и точить стены нельзя! И вы, Карабас, не забудьте: ни зубком, ни коготком, а только кнутом! Порядочные кучера не кусают лошадей.

Карабас. Что вы, сударыня! Разве я сам не понимаю? Даже слушать обидно!..

Фея Мелюзина. То-то! Я на вас надеюсь.

Карабас. Будьте покойны. Не впервой. Тпррр, мышастые!

Фея Мелюзина. Ну, садись же скорее в карету, дитя мое, поезжай. Танцуй, веселись, но почаще поглядывай на часы. Чуть только они пробьют двенадцать раз, твоя карета опять станет тыквою, кони — мышами, а мой верный Карабас снова натянет свою кошачью шубу. И платье твое поблекнет и увянет, как лепестки цветов, из которых оно соткано. Уезжай домой до полуночи. Не забудешь?

Золушка. Нет, тетушка Мелюзина. Ни одного вашего слова не забуду. А вы разве не поедете со мной?

Фея Мелюзина. Нет, дружок. В моем возрасте на балы не ездят. Да и в карете меня, пожалуй, растрясет. Мне удобнее и спокойнее летать на моем старом коврике. Прощай, дитя мое! (Обнимает ее, усаживает в карету и делает знак кучеру.) Трогай!